Как сохранить отношения в декрете (и даже не одном)

Рассуждают Ирина Форд и Александр Ройтман

Отношения
28.04.16, 14:55

- Слушай, а какие гарантии? – спросил меня Рома. Кто знает меня, кто знает Рому и кто знает нашу историю, тот может сделать вывод, что Рома не на ровном месте меня спросил о гарантиях. Наверняка он думал полгода, прежде чем спросить об этом. И еще полгода, прежде чем спросить об этом меня.

Я замолчала на минуту. А потом еще на пять минут. Потому что я знала, как важен ему мой ответ. И потому что ровно в той же степени я знала, что, увы - гарантий никаких. В жизни вообще мало гарантий (даже если дело касается "Ингосстраха", гарантии не 100%), а в деле, где замешана тонкая женская психика – и вовсе. Вот о психике речь и пойдет. Но не о самой психике, а о психике, с одной стороны находящейся в состоянии "законная жена любимого мужа", а с другой – подточенной беременностью, лактацией и бессонными (простите суровую банальность) ночами.

Но немного предыстории. Рома женился, когда стало ясно, что скоро он станет отцом. И он женился не на мне, хотя наша "лав-стори" вполне тянула на продолжение, как мне казалось, по неопытности. Тут можно было бы поставить точку. Но я продолжу.

Дочка Леночка родилась собранной и серьезной девочкой. С заплетенными косичками и правильно надетыми колготками, с выученными на завтра уроками и с заведенным будильником. "Она всегда была ответственней, чем мы с ее мамой, – Рома не восхищался дочкой, он просто констатировал факт. – Я ее отвел в школу, сказал: "Вот твой класс, вот парта, вот учительница, вот дети". Все. Леночка в следующем году заканчивает школу, будет поступать в медицинский, сейчас занимается с репетиторами. Все сама, сама. А я думаю о том, что Леночка родилась, когда я был юн и не очень готов к детям. А сейчас я готов. Сейчас я хочу семью и ребенка. Но видишь, в чем дело… Я и так-то не очень хороший семьянин, ты меня знаешь (от авт. "знаю" - это, пожалуй, метафора. Но могу предполагать, да). А как подумаю, что я получу взамен за новенького ребенка… У меня волосы дыбом. И я думаю – может, ну его? Может, обойтись? Потому что я не спринтер, и девятимесячный марафон "Я сошла с ума, я беременна, тащи омаров, шелковицу и пудинг со вкусом дуриана" я вряд ли выдержу. Но если выдержу, то дальше я вряд ли выдержу, без всякой передышки, вдвое больший марафон "Я недавно родила ребенка, валите все подальше, а то медведица завалит любого, кто приблизится к ее малышу. И никакого секса, нет! И никакого налево, нет! Даже смотреть в ту сторону нельзя, не то, что двигаться в том направлении".

Я вздохнула. Потому что увидела себя в той части картины, где сначала большой живот и скачки настроения, сравнимые с колебаниями дневной и ночной температур в Египте в феврале, а потом ребеночек в слинге-шезлоге-коляске-на груди, и медведица, конечно, валит всех, кто подходит с советами, вопросами или намеками на ужин.

Слов поддержки у меня не нашлось. И вариантов ответов в ключе "Ну, так бывает, но бывает и по-другому" у меня не нашлось тоже. Потому что я была марафонцем дважды. И дважды мои отношения с мужем (а его, соответственно, со мной) были если не под угрозой, то под серьезным вопросом. Количество секса изменилось. Качество изменилось тоже. Приоритеты поколебались-поколебались и сдвинулись в сторону ребенка (на 2,5 года без учета беременности). Нервы из канатов превратились в ниточки. Я перестала себя узнавать в зеркале. Я была все та же я. Я нормально выглядела и не забыла про косметику, но теперь я была не Ира Форд, которая привыкла задавать острые вопросы на пресс-конференциях, а Ира, мама Яси, вот той девочки, которая отобрала у мальчика лопатку и насыпала ему полные шорты песка. Я стала совсем другой, совсем. Мне было с собой трудно, как никогда. Особенно в первый раз, когда у меня еще не было опыта, как с этим взаимодействовать. И… понятно, что мужу было труднее раза в три, чем мне. Я запивала свое непонимание новопасситом, безалкогольным пивом, разговаривала о нем с психологами, читала тысячи страниц форумов о том, что даже если это не нормально, это у всех так, и это точно однажды пройдет, а он… Он смотрел на меня и не понимал, куда меня несет.

А потом как-то все наладилось. Дочке было три года, даже меньше, когда она научилась засыпать в своей кроватке, просыпаться в своей кроватке, объяснять свои потребности, играть без меня. Она даже начала ходить в садик. И я не заметила, в какой момент я стала почти что прежней. Я даже вышла в офис на работу. И снова начала задавать вопросы на пресс-конференциях. И муж меня узнал. Обнял. Посмотрел в глаза. Сказал: "Ну, здравствуй!" И с сексом все стало хорошо. Даже лучше, чем было. И в какой-то момент мы вполне осознанно решили пройти этот путь снова: результат – он же стоит того! И снова было нелегко. И снова скакало настроение. И чтобы заниматься своим самым важным в жизни делом – давать жизнь новому человеку, хотелось запереться в башне из слоновой кости и послать весь мир (с мужем во главе) лесом. Но я уже знала, о чем это. И знала, что все пройдет. И муж знал это тоже. 

У меня нет советов, как пережить это трудное, но счастливое (с) время. У меня есть только одна мысль, почему мы с мужем смогли пройти этот путь вместе. Потому, что мы встретили друг друга, когда уже многое было позади. И было ясно, что мы друг у друга – тот самый шанс, который глупо упускать. Потому, что каждый раз, когда нас несло куда-то не туда, мы (осознанно!) останавливались в трех шагах от точки невозврата. Но главное, почему случились все эти "потому" – потому, что у нас был ресурс. До рождения детей мы были вместе 2,5 года. В горе и радости (радостей, признаюсь, было больше). Мы узнавали друг друга каждый день, не торопили события, наполняли дом до полной чаши, раскачивали семейную лодку, наталкивая на волны быта и радовались – не бьется! И потом, в те дни, месяцы и годы, когда было нелегко с газиками, коликами, зубами и бесконечными кризисами, нам было куда возвращаться.

Может быть, все проще, и то, что я рассказала, называется банальным словом любовь. Но дочка смотрит на меня пронзительно: "Мама, мы в садике сегодня проходили любовь. И знаешь, что оказалось? Этому слову нет определения. Это внутри, оказывается". Оказывается, любовь внутри. И то, что нас удержало рядом – это, скорее, ресурс. Ресурс, заложенный до детей. Ресурс – как обещание, что главное – это мы друг у друга. А раз мы есть друг у друга, то почему бы снова не полить огород и снова не вырастить цветок-другой на нашей грядке?

И посмотрела на Рому и сказала:

– Если у тебя есть год-другой, попробуй поверить в то, что это любовь. Не спеши. Может, я не права. Но если года через три после моего "не спеши" у тебя появится маленький Ромик, шансы на то, что ты будешь с его мамой вопреки тучам и независимо от штормов, вырастут раз в сто. Я так думаю. Хотя я, конечно, могу быть не права. Гарантий нет. И быть не может.

Ромка пожал плечами:

– Я услышал тебя. Я не все понял, но на сегодня мне достаточно и того, что я понял.

Мы с Ромкой разошлись по своим окопам. В голове вертелся Цой: "Муравейник живет. Кто-то лапку сломал – не в счет. А до свадьбы заживет". А внутри было хорошо: я будто сформулировала что-то важное не для Ромы, для себя. Теперь я знаю, что сказать дочке, когда она подрастет. Какими аргументами объяснить ей опасность ранних браков.

Александр Ройтман:

"Я сейчас скажу не как психолог, а как отец пятерых детей. Нам с женой повезло: дети достались легкие, быстро вырастающие и самоулучшающиеся. Не дети, а праздник какой-то! Впрочем, во всем этом есть наша родительская "вина": в тот момент, когда детей у нас не было даже в проекте, мы определили девиз нашей совместной жизни: "Мы живем не для детей, а для себя. Детей мы заводим не для них, а для себя". Эта формула – "семья – это ты и я" – наша личная вакцина счастья, наш повод и шанс вместе дожить до глубокой старости. В тех семьях, где материнская формула звучит "семья – это я и дети", а папа обеспечивает логистику: вынести мусор, принести торт с дурианом и зарплату, где приоритетом являются дети, все иначе. Знаете семьи, которые папа покинул вскоре после рождения ребенка, где сыночку 25-40-55, а он все еще живет с мамой? Я тоже знаю. И знаю, как это нездорово. Мой личный психологический тест, когда ко мне приходит на консультацию семейная пара, звучит так: "С кем спит ребенок?" Если с мамой или в родительской кровати, мне все ясно. Впрочем, если детская кровать стоит в родительской спальне, это тоже тревожный маячок.

А мой совет Роме… Любовь – решение многих вопросов.

А если с любовью непросто – найди дуру. Красивую дуру, которая будет твердо верить, что семья – это она и ты. И можно будет выплыть без любви, в пределах "семья – бизнес-проект", и в случае аварии или сложностей у вас всегда будет в руках удочка – ваше партнерство. А рыба (то есть деньги и все остальное) – приложатся к удочке. И за дурианом с шелковицей бежать не придется!"

Смотрите также

Подписывайтесь на нашу страницу в facebook
comments powered by HyperComments
Загрузка...