Книги, которые больно читать

О чем пишет лауреат Нобелевской премии-2015 Светлана Алексиевич

lifestyle
09.10.15, 15:56

Впервые за 28 лет Нобелевскую премию по литературе получил автор, который пишет на русском языке. Фаворитом в этом году считался Мураками, но награду вручили Светлане Алексиевич "за ее многоголосное творчество – памятник страданию и мужеству в наше время". Она стала 14-й женщиной-лауреатом литературного "Нобеля" в истории. 

Светлана Алексиевич родилась в Украине, выросла в Белоруссии и живет в Европе. Ее книги – "У войны не женское лицо", "Последние свидетели", "Цинковые мальчики", "Чернобыльская молитва", "Время секонд-хэнд" – издаются миллионными тиражами на разных языках в 19 странах мира. Это рассказы реальных людей о том, что они пережили. Истории женщин, участвовавших во Второй мировой. Воспоминания о ней тех, кому тогда было 7-12 лет. Монологи воевавших в Афганистане. Жизнь после Чернобыля. Переживания людей, воспитанных в СССР и увидевших его развал. 

сли Золя говорил: "Я человек-перо", то я человек-ухо, – говорит про себя Алексиевич. – Я долго искала жанр, который бы отвечал тому, как я вижу мир. Тому, как устроен мой глаз, мое ухо... Пробовала себя.... И выбрала жанр человеческих голосов... Свои книги я высматриваю и выслушиваю на улицах. За окном... 

Я не пишу сухую, голую историю факта, события, я пишу историю чувств. Можно еще назвать это пропущенной историей. Это то, что невозможно вообразить, придумать, во всяком случае в таком количестве достоверных деталей и подробностей".

Это – отрывки из первой книги Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо". Она была написана в 1983-м и два года пролежала в столе – автора обвинили в развенчании героического образа советской женщины. "В книге женщины рассказывают о войне, о которой мужчины нам не рассказали, – говорит автор. Такой войны мы не знали. Мужчины говорили о подвигах, о движении фронтов и военачальниках, а женщины говорили о другом как страшно первый раз убить... или идти после боя по полю, где лежат убитые. 

После войны у женщин была еще одна война. Они прятали свои военные книжки, свои справки о ранениях потому что надо было снова научиться улыбаться, ходить на высоких каблуках и выходить замуж. А мужчины забыли о своих боевых подругах, предали их. Украли у них Победу".

"На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном – дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет. Почему-то страшно было умереть раньше, не дожить даже до восемнадцати". 

"Стрелять в живого человека было трудно. Я же его вижу в оптический прицел, хорошо вижу. Как будто он близко… И внутри у меня что-то противится… Не могу решиться. Но я взяла себя в руки, нажала спусковой крючок… Не сразу у нас получилось. Не женское это дело – ненавидеть и убивать. Не наше… Надо было себя убеждать. Уговаривать…”

“У меня было ночное дежурство… Зашла в палату тяжелораненых. Лежит капитан… Врачи предупредили меня перед дежурством, что ночью он умрет… Не дотянет до утра… Спрашиваю его: “Ну, как? Чем тебе помочь?” Никогда не забуду… Он вдруг улыбнулся, такая светлая улыбка на измученном лице: “Расстегни халат… Покажи мне свою грудь… Я давно не видел жену…” Мне стало стыдно, я что-то там ему отвечала. Ушла и вернулась через час. Он лежит мертвый. И та улыбка у него на лице…”

Книги Светлана Аликсиевич (Svetlana Alexijewitsch)

Книги Светлана Аликсиевич (Svetlana Alexijewitsch)

"Я запомнила, какой мы ели хлеб. Он был словно ежик. В остюки и полову добавляли муки, чтобы слиплось, и, как пчелиные соты, наполняли водой. Полежит этот хлеб на столе, и возле него лужица водицы, мы слизывали ее языком".

"А я другое скажу… Самое страшное для меня на войне – носить мужские трусы. Вот это было страшно. И это мне как-то… Я не выражусь… Ну, во-первых, очень некрасиво… Ты на войне, собираешься умереть за Родину, а на тебе мужские трусы. В общем, ты выглядишь смешно. Нелепо. 

Мужские трусы тогда носили длинные. Широкие. Шили из сатина. Десять девочек в нашей землянке, и все они в мужских трусах. О, Боже мой! Зимой и летом. Четыре года…"

"Кончилась война, у меня было три желания: первое – наконец я не буду ползать на животе, а стану ездить на троллейбусе, второе – купить и съесть целый белый батон, третье – выспаться в белой постели и чтобы простыни хрустели. Белые простыни…"

"И у меня впервые в жизни случилось… Наше… Женское… Увидела я у себя кровь, как заору:
- Меня ранило…
В разведке с нами был фельдшер, уже пожилой мужчина. Он ко мне:
- Куда ранило?
- Не знаю куда… Но кровь…
Мне он, как отец, все рассказал… "


Книги Светлана Аликсиевич (Svetlana Alexijewitsch)

Книги Светлана Аликсиевич (Svetlana Alexijewitsch)

"Демобилизовался из армии мой командир. Приехал ко мне, и мы поженились. Записались в загсе, и все. Без свадьбы. А через год он ушел к другой женщине, заведующей нашей фабричной столовой: "От нее духами пахнет, а от тебя тянет сапогами и портянками".

"Влюбился в меня командир роты разведчиков. Записочки через своих солдат пересылал. Я пришла к нему один раз на свидание. "Нет, – говорю. – Я люблю человека, которого давно нет в живых". Он вот так близко ко мне придвинулся, прямо в глаза посмотрел и пошел. Стреляли, а он шел и даже не пригибался... Потом, это уже на Украине было, освободили мы большое село. Я думаю: "Дай пройдусь, посмотрю". И за селом так – могилки, земля свежая... Тех, кто в бою за это село погиб, там похоронили. Сама не знаю, ну как потянуло меня. А там фотография на дощечке и фамилия. На каждой могилке так... И вдруг смотрю – знакомое лицо... Командир роты разведчиков, который мне в любви признался".

"У нас в семье все девочки четыре девочки. На фронте была я одна. И мой папа был счастлив, что дочь на фронте, что она защищает Родину. Папа шел в военкомат рано утром. Он шел получать мой аттестат и шел рано утром специально, чтобы все в деревне видели, что дочь у него на фронте".

"Я просила маму: только не надо плакать. Это было не ночью, но было темно, и стоял сплошной вой. Они не плакали, наши матери, провожавшие своих дочерей, они выли. Но моя мама не плакала, она стояла как каменная. Но разве ей не было жалко меня? Она держалась, она боялась, чтоб я не заревела. Я же была маменькина дочка, меня дома баловали. А тут постригли под мальчика, только маленький чубчик оставили. Они с отцом меня не пускали, а я только одним жила: на фронт, на фронт, на фронт! Вот эти плакаты, которые сейчас висят в музее: "Родина-мать зовет!", "Что ты сделал для фронта?" – на меня, например, очень действовали. Я решила, что здесь, в тылу, могут остаться женщины постарше, а я все-таки должна пойти на фронт. 

К концу войны у нас вся семья воевала. Отец, мама, сестра – они стали железнодорожниками. Они шли сразу за фронтом и восстанавливали дорогу. Медаль "За победу" у нас получили все: отец, мама, сестра и я". 

"Хотели ли мы на фронте быть похожими на мужчин? Первое время очень хотели: сделали короткие стрижки, даже походки изменили. А потом нет, шиш! Потом так захотелось краситься, сахар не ешь, а бережешь, чтобы челочку им накрахмалить. Мы были счастливы, когда доставали котелок воды вымыть голову".

"Смотрю теперь фильмы о войне: медсестра на передовой, она идет аккуратненькая, чистенькая, не в ватных брюках, а в юбочке, у нее пилоточка на хохолке. Ну, неправда! Разве мы могли вытащить раненого, если бы были такие…"

"Провожает меня парень с танцев, мне вдруг плохо-плохо, сердце затарахтит. Иду-иду и сяду в сугроб. "Что с тобой?" – "Да ничего. Натанцевалась". А это – мои два ранения… Это – война… А надо учиться быть нежной. Быть слабой и хрупкой, а ноги в сапогах разносились – сороковой размер".

"Разве я найду такие слова? О том, как я стреляла, я могу рассказать. А о том, как плакала, нет. Это останется невысказанным. Знаю одно: на войне человек становится страшным и непостижимым. Как его понять? Вы – писательница. Придумайте что-нибудь сами. Что-нибудь красивое. Без вшей и грязи, без блевотины... Без запаха водки и крови... Не такое страшное, как жизнь..."

Имена и бренды

Смотрите также

Подписывайтесь на нашу страницу в facebook
comments powered by HyperComments
Загрузка...